Вырвалось и распространилось!
Из книги Сергея Капицы «Мои воспоминания».
«Осенью 1976 года праздновалось десятилетие Театра на Таганке. В кабинете у Любимова, где все стены расписаны автографами артистов и друзей театра, я стоял рядом с Плисецкой и ее мужем Родионом Щедриным. Вдруг ко мне подходит один малознакомый тип и говорит: «Сергей, ты все делаешь передачи с учеными, а слабо тебе сделать с Плисецкой?». Я стою рядом с Майей, и тут такой вызов! Мне ничего не оставалось, как сказать: «Майя Михайловна, наши зрители предлагают идею - вы согласились бы с этим?». Она была несколько растерянна, но ответила: «Интересно! Я спрошу Щедрина», а он: «Ну, если тебе хочется - конечно. Известная передача...». Уговор состоялся.
Снимали в Пушкинском музее, оба мы волновались, и вот первый кадр: проход по большой парадной лестнице музея наверх.
Прожектора залили все огнем, стоят телевизионные и кинокамеры. Плисецкая одета в строгий костюм, я иду вместе с ней, а как рядом с такой роскошной женщиной идти? На шаг вперед? На шаг назад? Меня не так пугал разговор, как то, что я должен двигаться - по длинной лестнице о трех маршах долго идти с великой танцовщицей, которая движением может выразить все, но мне помочь не в силах. Мгновение съемки приближается, и, наконец, команда: «Мотор!».
Мы пошли. Чувствую, Майя Михайловна идет так, как надо, - она это умеет и делает лучше всех. Я уже смелее иду рядом и веду так называемую непринужденную беседу. К счастью, звук не записывался, только проход. Мы доходим до середины лестницы, и вдруг - «Стоп!». Нас остановили: из бокового входа появилась уборщица с ведром и веником. Кадр был нарушен, нас вернули на исходную позицию, все были расстроены: съемка начинается с накладки. Надо идти снова, теперь нам уже легче и у нас есть о чем поговорить. Майя рассказывает мне, что аналогичная история была у нее на съемках фильма в русской деревне. Режиссером был француз, и вдруг на заднем плане появился некий незапланированный персонаж. Режиссер остановил камеру и попросил через переводчика сказать, что, мол, прошу господина на заднем плане покинуть съемочную площадку. Переводчик через громкую связь это объявляет - ноль внимания. Режиссер вновь настоятельно просит господина покинуть площадку. Снова ноль внимания.
Тем временем мы продолжаем подниматься наверх, мы уже совсем близко от камеры, а Майя продолжает: «Тогда переводчик берет инициативу на себя, и говорит: «Эй ты там, иди отсюда на х-й!» - и это мне Майя рассказывает громко, четко артикулируя. Я поворачиваюсь к ней и говорю: «Знаете, Майя, один процент наших зрителей - глухонемые, которые умеют читать по губам...» - и под эту реплику мы вышли из кадра. Кадр этот так и поставили в передачу, и мы получили десятки писем от глухонемых: «Как вы позволили Майе Плисецкой так на Центральном телевидении выражаться?!».
«Осенью 1976 года праздновалось десятилетие Театра на Таганке. В кабинете у Любимова, где все стены расписаны автографами артистов и друзей театра, я стоял рядом с Плисецкой и ее мужем Родионом Щедриным. Вдруг ко мне подходит один малознакомый тип и говорит: «Сергей, ты все делаешь передачи с учеными, а слабо тебе сделать с Плисецкой?». Я стою рядом с Майей, и тут такой вызов! Мне ничего не оставалось, как сказать: «Майя Михайловна, наши зрители предлагают идею - вы согласились бы с этим?». Она была несколько растерянна, но ответила: «Интересно! Я спрошу Щедрина», а он: «Ну, если тебе хочется - конечно. Известная передача...». Уговор состоялся.
Снимали в Пушкинском музее, оба мы волновались, и вот первый кадр: проход по большой парадной лестнице музея наверх.
Прожектора залили все огнем, стоят телевизионные и кинокамеры. Плисецкая одета в строгий костюм, я иду вместе с ней, а как рядом с такой роскошной женщиной идти? На шаг вперед? На шаг назад? Меня не так пугал разговор, как то, что я должен двигаться - по длинной лестнице о трех маршах долго идти с великой танцовщицей, которая движением может выразить все, но мне помочь не в силах. Мгновение съемки приближается, и, наконец, команда: «Мотор!».
Мы пошли. Чувствую, Майя Михайловна идет так, как надо, - она это умеет и делает лучше всех. Я уже смелее иду рядом и веду так называемую непринужденную беседу. К счастью, звук не записывался, только проход. Мы доходим до середины лестницы, и вдруг - «Стоп!». Нас остановили: из бокового входа появилась уборщица с ведром и веником. Кадр был нарушен, нас вернули на исходную позицию, все были расстроены: съемка начинается с накладки. Надо идти снова, теперь нам уже легче и у нас есть о чем поговорить. Майя рассказывает мне, что аналогичная история была у нее на съемках фильма в русской деревне. Режиссером был француз, и вдруг на заднем плане появился некий незапланированный персонаж. Режиссер остановил камеру и попросил через переводчика сказать, что, мол, прошу господина на заднем плане покинуть съемочную площадку. Переводчик через громкую связь это объявляет - ноль внимания. Режиссер вновь настоятельно просит господина покинуть площадку. Снова ноль внимания.
Тем временем мы продолжаем подниматься наверх, мы уже совсем близко от камеры, а Майя продолжает: «Тогда переводчик берет инициативу на себя, и говорит: «Эй ты там, иди отсюда на х-й!» - и это мне Майя рассказывает громко, четко артикулируя. Я поворачиваюсь к ней и говорю: «Знаете, Майя, один процент наших зрителей - глухонемые, которые умеют читать по губам...» - и под эту реплику мы вышли из кадра. Кадр этот так и поставили в передачу, и мы получили десятки писем от глухонемых: «Как вы позволили Майе Плисецкой так на Центральном телевидении выражаться?!».