Московский городовой!
После реформы 1861 года в 1862 ровно 160 лет назад на улицах Москвы вместо будочников появились «городовые», — словечко, которое поначалу вызывало в Москве много шуточек.
Действительно, если в лесу — леший, в воде — водяной, а в доме — домовой, то в городе кому быть? — городовому.
Потом у них и прозвище появилось — почему-то «фараоны».
Облик новых стражей порядка был не в пример вантажнее прежних, "орлиный взгляд, грудь колесом, молодцеватая поза, шинель без пятнышка, лощеная амуниция" — таково мнение современников о новом полицейском чине.
— Бдительность и строгость — таковы отличительные свойства его души. Он неослабно и неустанно заботится об обывателе. С одной стороны, сознавая себя стражем общественной безопасности, он блюдет, чтобы обыватель не подвергался обиде; с другой — он уже знает или, во всяком случае, подозревает в самом обывателе возможность если не прямо преступных намерений, то преступного настроения…» иронизировал писатель В. Г. Короленко.
Шутки шутками, а полицейский нижний чин новейшей формации действительно поражал воображение москвичей своим контрастом с привычным «бутаре». Городовой был рослый малый с молодцеватой выправкой (специально подбирали), в ладной черной форме с красным кантом, грамотный, предупредительный, хорошо знавший город и охотно дававший справки, и при этом он носил на дежурстве непромокаемый плащ и белые перчатки. Перчатки окончательно добили москвичей: это, несомненно, был самый наглядный признак прогресса.
Городовые набирались из отставных солдат, драгун, егерей и так далее и унтер-офицеров по вольному найму — физически крепких, умевших читать и писать по-русски. Предпочтение при наборе, среди претендентов, оказывалось женатым. Содержались городовые из бюджета города.
Еще недавно во дворе Музея Москвы стоял бравый гипсовый городовой.
Но вот уже несколько лет, как он исчез. По-видимому, его разбили неуклюжие посетители, при попытке сфотографироваться. Очень жаль, бравый городовой был как раз там к месту.
Действительно, если в лесу — леший, в воде — водяной, а в доме — домовой, то в городе кому быть? — городовому.
Потом у них и прозвище появилось — почему-то «фараоны».
Облик новых стражей порядка был не в пример вантажнее прежних, "орлиный взгляд, грудь колесом, молодцеватая поза, шинель без пятнышка, лощеная амуниция" — таково мнение современников о новом полицейском чине.
— Бдительность и строгость — таковы отличительные свойства его души. Он неослабно и неустанно заботится об обывателе. С одной стороны, сознавая себя стражем общественной безопасности, он блюдет, чтобы обыватель не подвергался обиде; с другой — он уже знает или, во всяком случае, подозревает в самом обывателе возможность если не прямо преступных намерений, то преступного настроения…» иронизировал писатель В. Г. Короленко.
Шутки шутками, а полицейский нижний чин новейшей формации действительно поражал воображение москвичей своим контрастом с привычным «бутаре». Городовой был рослый малый с молодцеватой выправкой (специально подбирали), в ладной черной форме с красным кантом, грамотный, предупредительный, хорошо знавший город и охотно дававший справки, и при этом он носил на дежурстве непромокаемый плащ и белые перчатки. Перчатки окончательно добили москвичей: это, несомненно, был самый наглядный признак прогресса.
Городовые набирались из отставных солдат, драгун, егерей и так далее и унтер-офицеров по вольному найму — физически крепких, умевших читать и писать по-русски. Предпочтение при наборе, среди претендентов, оказывалось женатым. Содержались городовые из бюджета города.
Еще недавно во дворе Музея Москвы стоял бравый гипсовый городовой.
Но вот уже несколько лет, как он исчез. По-видимому, его разбили неуклюжие посетители, при попытке сфотографироваться. Очень жаль, бравый городовой был как раз там к месту.